Актуально

Пошук

Фотогалерея

Анатолий Кинах: «Главное — не допустить, чтобы Конституция и экономика стали заложниками текущей конъюнктуры» / 27.03.2008

На днях в гостях у «ВЕДОМОСТЕЙ» побывал президент Украинского союза промышленников и предпринимателей, народный депутат фракции Партии регионов Анатолий Кинах. Главный риск для Украины сегодня, по мнению Анатолия Кирилловича, состоит в том, что страна и граждане являются заложниками жесткого и прогрессирующего политического противостояния по линии президент — премьер, основанного на личных амбициях и нездоровой конкуренции. Как уменьшить «сучки» на ветвях власти, что необходимо cделать для стабилизации и улучшения социально-экономического самочувствия людей — об этом и многом другом шла речь в редакции «КВ».

  СТРАНА И ГРАЖДАНЕ СТРАДАЮТ ОТ ПРОТИВОСТОЯНИЯ

— Анатолий Кириллович, известно, что на днях вы общались со студентами КНУ им. Шевченко. Среди обсуждаемых тем — вопросы интеграции Украины с ЕС. Какова, на ваш взгляд, формула нашего евроинтеграционного процесса и можно ли говорить о том, что молодое поколение дает позитивные импульсы в этом вопросе?

— Очень важно, чтобы в Украине — и в обществе, и во власти — была четко сформулирована позиция: интеграция Украины в европейское и мировое экономическое пространство — это необратимый процесс. В условиях современной экономики и глобальных процессов невозможно достигнуть эффективного развития, будучи в каком-то анклаве. Это аксиома. Вместе с тем важно, чтобы условия интеграции на каждом этапе соответствовали балансам национальных интересов и наших партнеров, международных норм и правил. Это первое. Второе — каждый этап интеграции должен давать возможность на основе поддержки общества и политического консенсуса обеспечить более консолидированную ситуацию: во власти, в обществе, в государстве в целом. Ни в коем случае нельзя допускать хождения по миру с протянутой рукой. Это не самоцель. Необходимо формировать на своей территории современные, европейские, мировые стандарты, начиная от конкурентоспособности экономики, верховенства права, защиты прав и свобод граждан, до морального и физического здоровья жителей страны. Если эти стандарты достигаются, тогда можно по всему периметру создавать условия для равноправного, взаимовыгодного сотрудничества с любым партнером, независимо от того Запад это или Восток. Это то, что должно быть в основе, — как концентрированное выражение украинской политики.

Общение со студентами Национального университета им. Шевченко показало: они очень четко понимают и не менее политиков озабочены тем, что сегодня украинская власть не имеет согласованных подходов по ключевым вопросам — начиная от условий и темпов интеграции и завершая такими вопросами, как энергетическая безопасность. Украинская власть, к огромному, надо сказать, сожалению, демонстрирует неконсолидированность позиций.

— Почему же: очень часто мы видим, как некоторые партии, блоки устами своих лидеров «расписываются» за всю страну, предлагая свои рецепты как истинно национальные и абсолютно верные.

— Более того, очень часто важные направления внешней политики превращаются в попытки личного пиара, доступа к тому или иному ресурсу или обеспечения электоральной поддержки в кампании по выборам, в данном случае — президентским. Это недопустимо. Когда речь идет о внешних, стратегических национальных интересах страны в любом направлении, политическая конъюнктура, суета, политическое противостояние и конкуренция должны быть далеко на заднем плане. Во главе угла должны быть интересы страны, четкая и консолидированная позиция и, независимо от фамилий и статуса, все должны защищать эти интересы. Кстати, на недавнем заседании в Брюсселе в рамках Комитета «Украина — ЕС», в котором мне довелось участвовать, ощущалась определенная усталость с элементами раздражения по отношению к нашей стране в связи с непоследовательностью, непрогнозируемостью, неконсолидированностью властей.

— Известно, что во время комитетских слушаний в Брюсселе, о которых вы упомянули, обсуждался и вопрос недавнего вступления нашей страны в ВТО. О чем именно шла речь?

— Если говорить в целом, то у нас получился весьма продуктивный разговор. Европейцы ведут очень серьезный мониторинг. В этом контексте было высказано, что вступление в ВТО — это часть нашей интеграции в европейское и мировое экономическое пространство. Моя позиция состоит в том, что мы обязательно должны быть в ВТО, в которую, кстати, вступаем с 1993 года. Но опять же принцип остается незыблемым: условия вступления должны быть адекватны нашим национальным интересам в балансе с интересами наших партнеров. Каждая ошибка, каждая уступка — это потеря наших рабочих мест и создание их за рубежом, это риск, что страна может пойти по пути, когда она превратится в экспортера дешевой рабочей силы или полигон для потребления импортной продукции. И когда мы говорим о ВТО, то здесь не должно быть победных реляций. Я, откровенно говоря, очень скептически отнесся к тому, что как только был одобрен отчет рабочей группы по вступлению в ВТО, еще до ратификации документов в парламенте, появились разного рода указы о награждении десятков лиц государственными наградами. Нельзя создавать такую суету, поскольку остаются очень серьезные риски.

— В чем они состоят?

— С одной стороны, ВТО — это плюс для экспортеров, потому что мы экспортно ориентированная страна, и половина нашего ВВП формируется за счет экспорта. Но с другой, внутренний рынок становится более открытым и соответственно конкуренция будет возрастать. У нас, кстати, растет отрицательное торговое сальдо. По результатам 2007 года с Европейским Союзом оно выросло с 3,6 млрд. доллара до 7,8 млрд. Перекос очевиден. И, вступая в ВТО, необходимо очень четко просчитывать рискованные отрасли. А такие у нас есть: АПК, перерабатывающая, продовольственная отрасли, текстильная и легкая промышленность, автомобилестроение и ряд других. И каждая страна перед вступлением в ВТО усиленно работает над тем, чтобы уровень конкурентоспособности таких отраслей позволял достойно противостоять импорту. В этом плане Украина фактически не готова. Нас это очень беспокоит, и мы с нетерпением ждем, когда отчет и Соглашение о вступлении в ВТО будут направлены в парламент для ратификации, которую необходимо завершить до 4 июля. Мы планируем провести целую серию дискуссий, круглых столов с обязательным участием представителей власти и бизнеса, промышленников и экспертов, независимых аналитиков с тем, чтобы, изучая конкретные условия вступления, мы учитывали всевозможные риски и пути их минимизации для нашей экономики.

— А в какой мере политическое противостояние в стране может сказаться на вопросах интеграции и ратификации документов по вступлению в ВТО?

— У нас превалирует риск, связанный с отсутствием необходимого уровня конструктивных, высокопрофессиональных, системных параметров сотрудничества между ветвями власти, особенно в треугольнике президент — парламент — правительство. Учитывая сжатость по времени этих процессов, надо работать, условно говоря, по 24 часа в сутки и парламенту, и правительству, поскольку это требует очень серьезных законодательных изменений. Но сегодня риск состоит и в том, что, к сожалению, страна и граждане становятся заложниками противостояния, в том числе искусственного, на основе личных амбиций, нездоровой конкуренции, политической суеты. В итоге теряют рейтинги не те, кто организовал это противостояние, а в первую очередь, люди, причем по всем параметрам, и всякого рода политические шоу очень дорого обходятся для страны.

«МЫ ОТДАЛИ ЧЕТВЕРТЬ РЫНКА ТРАНСНАЦИОНАЛЬНОМУ МОНОПОЛИСТУ»

— Вы указали на скепсис еврочиновников. А не обусловлен ли он тем, что Украина демонстрирует непоследовательную энергетическую политику газообеспечения Европы? Постоянные распри, споры, скандалы Украины с Россией, очевидно, вызывают недоверие, которое выливается в проекты, угрожающие нашей национальной безопасности. Россия реализует проекты «Северный поток», «Южный поток», которые в обход Украины идут в Европу. Евросоюз, в свою очередь, работает по «обходному» проекту «Набукко». Нам демонстрируют: на Украину не стоит надеяться. В этой ситуации, когда Украина топчется на месте, не предлагая свои схемы, не получится ли, что мы окажемся у разбитого корыта или, другими словами, — с никому не нужной проржавевшей газовой трубой?

— Отсутствие консолидированной позиции власти — одна из ключевых проблем энергетической политики. За последние несколько лет уровень энергетической безопасности Украины существенно снизился. Мы потеряли прямые контакты со Средней Азией — Туркменистаном, Казахстаном, Узбекистаном. Мы потеряли на внутреннем рынке право и возможности поставлять через НАК «Нефтегаз» природный газ промышленным потребителям. Мы не смогли использовать наши преимущества, связанные с уникальной газотранспортной системой, через которую ежегодно транспортируется в Европу 110 — 115 млрд. кубических метров газа. Мы разорвали связь между тарифом на транзит и ценой природного газа. С Российской Федерацией мы не работаем в режиме соглашений, подписанных еще в 2000 — 2002 годах.

Комплекс этих проблем, с точки зрения негативности и влияния на уровень нашей энергобезопасности, совпал во времени с процессами на мировых рынках, а именно: с глобальным повышением цен на энергоресурсы. И сегодня цена нефти превышает отметку 100 долларов за баррель. Мы стоим перед фактом роста цен на природный газ до уровня, как минимум, среднеевропейских цен. Однако в этом контексте не делается ничего серьезного, начиная от разработки четкой энергетической стратегии и завершая модернизацией экономики энергосберегающими технологиями, снижением энергоемкости ВВП. Не может не беспокоить то, что сегодня на многие из этих вопросов мы не имеем ответов.

— А как вам последние переговоры касательно подписания соглашений между «Нефтегазом» и «Газпромом»?

— Несмотря на победные реляции, ничего существенного для Украины переговоры не принесли. Да, подтвердили цену 179,5 доллара за одну тыс. куб. м газа, но это было ясно и ранее. А грядущее неизбежное повышение цен на газ? В этом соглашении не сказано о стремлении партнеров обеспечить условия поэтапного повышения цены. А мы прекрасно должны понимать, что рост цен до европейского уровня — это необратимый процесс. Таким образом, возникает опасность одномоментного повышения цен не в течение двух-трех лет, как мы рассчитывали, а в течение нескольких месяцев. Плюс к этой проблеме — борьба с посредником «УкрГазЭнерго». Она привела к тому, что в соглашении появилась статья, в соответствии с которой «Газпром» имеет право поставлять на украинский рынок не менее 7,5 млрд. кубометров природного газа ежегодно. А что такое 7,5 миллиарда? Это минимум 25% поступления природного газа промышленности Украины. То есть мы отдали четверть нашего рынка транснациональному монополисту.

ЕВРОПЕЙЦЫ СОБИРАЮТ СРЕДСТВА НА ИНВЕСТИРОВАНИЕ В ГТС УКРАИНЫ

— Можно ли сделать вывод, что нынешние условия поставок газа из России на порядок хуже в экономическом плане, чем те, которые были раньше?

— Безусловно. Кстати, я думаю, что здесь речь идет об объективном процессе, поскольку «Газпром» и Российская Федерация всегда защищали и будут защищать свои экономические и политические интересы. Тут нечего обижаться, надо уметь адекватно действовать.

— А почему, на ваш взгляд, Украина и Россия не могут заключить долгосрочные газовые контракты, что, вероятно, позволило бы избежать ежегодных энергетических войн между двумя странами, эхо которых звучит и в Европе?

— В данном случае, когда мы говорим о природном газе, то Россия и «Газпром» стремятся не только быть одним из стратегических поставщиков газа в Европу, но и участвовать в доведении этого ресурса до конечного потребителя. И они это делают очень настойчиво, целенаправленно, и все европейские страны это понимают и теми или иными методами сопротивляются такому продвижению на внутреннем рынке. На последнем заседании украинского правительства было принято решение внести изменения в договор с РФ. Для меня, правда, это не понятно: подписали соглашение, выполнили директивы, на весь мир заявили, что Украина выстояла и так далее. Однако после подписания документов в правительстве настаивают на исключении слов «не менее» и «ежегодно» (согласно соглашению, «Газпром» имеет право поставлять на украинский рынок не менее 7,5 млрд. кубометров природного газа ежегодно. — Прим. ред). Это правильно, но это необходимо было делать раньше, во время переговоров и согласования позиций. Отсюда возникает вопрос: как с нами можно сотрудничать, если мы, бросаясь в крайности, занимаемся глубокой ревизией только что подписанного соглашения, на котором еще не успели высохнуть чернила? Понятно, что когда партнер нестабилен, непрогнозируем, это дает возможность нашим российским коллегам создавать условия, при которых они более эффективно защищают свои интересы. А Украина предстает не только перед Россией, но и перед всем миром как непоследовательный партнер, неспособный выполнять свои обязательства. Это очень плохой имидж.

— Как вы полагаете, что за этим кроется: недостаточная компетентность, или, если хотите, головотяпство?

— Я думаю, что за всем этим стоит два фактора. Первый — это, безусловно, та нездоровая конкуренция, которая сегодня стремительно усиливается между президентской и правительственной вертикалями. Эта борьба трансформируется не в последовательные, серьезные и мощные шаги по обеспечению развития государства, а в банальную  пиар-кампанию. Безусловно, это резко понижает наши возможности как государства добиваться приемлемых условий на тех же переговорах по газу. Второй фактор — это отсутствие четкого видения самой Украиной своей энергетической стратегии, которая есть во всех более-менее серьезных и развитых государствах. Стратегия должна быть в основе всех директив и для любого правительства. Мы должны четко понимать, что основа нашей энергетической безопасности — это, в первую очередь, эффективное использование собственных энергоресурсов. Это ключевой фактор снижения внешней зависимости. А то, что касается сектора природного газа, то, безусловно, здесь также должна быть стратегия модернизации, поддержания в необходимом, конкурентоспособном состоянии газотранспортной системы. Мы, кстати, за последние годы ничего практически не инвестируем в нее. Сегодня, по расчетам Евросоюза, необходимо как минимум два с половиной миллиарда евро капитальных вложений в нашу ГТС, чтобы поддержать ее функции, включая транзит природного газа в Европу. Физический и моральный износ газотранспортной системы Украины составляет сегодня более 60%. Это также очень серьезные проблемы, связанные с тем, что газотранспортная система очень энергоемка с точки зрения использования природного газа для перекачки и поддержки необходимого давления. На это тратится минимум 4—5 млрд. кубометров газа в год. Европейцы это видят, и Еврокомиссия по энергетике инициирует конференцию доноров по сбору средств на инвестирование в газотранспортную систему Украины. Когда я это услышал, сразу вспомнил доноров, которые собирали средства на строительство саркофага после Чернобыльской катастрофы. Это что же получается: европейцы прогнозируют газовый Чернобыль?

А то, что появляются альтернативные проекты газопроводов, это, давайте говорить честно, не только происки, как говорят некоторые наши шароварные патриоты, конкурентов, это фактор обеспокоенности европейских потребителей. Я хочу напомнить: Североевропейский газопровод поддержан в Германии, «Южный поток» — в Италии. Сегодня альтернативные направления по пропускной способности достигают ста миллиардов кубометров. Это сравнимо с тем, что мы транзитируем сегодня в Европу из России и частично из Средней Азии. Нам следует понять, что наши проблемы не в Москве, не в Вашингтоне, не в Брюсселе, а в нас самих.

ПЕРЕВЫБОРЫ В КИЕВЕ — ЭТО ЛОГИКА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ТОРГОВЛИ

— Многие эксперты, комментируя неконсолидированную позицию различных ветвей власти, солидарны в том, что дестабилизирующую роль в этом плане играет желание переписать Конституцию. Ваше мнение на предмет того, какая все-таки модель государственного правления на данном этапе является для Украины более приемлемой?

— Я абсолютно уверен: сегодня нельзя ставить вопрос о совершенно новой редакции Конституции, что предлагает президент. Необходимо сконцентрироваться и логически продолжать то, что связано с демократизацией страны, с формированием составляющих парламентско-президентской формы государственного управления. Ни в коем случае не следует возвращаться к авторитарному, нарушающему баланс между ветвями власти, усилению президентских полномочий. Это недопустимо. Между тем мы видим сегодня по целому ряду примеров (закон о Кабинете министров, попытка переподчинить Национальную гвардию и т. д.), что попытки к построению авторитарной вертикали предпринимаются. Более того, попытка внести изменения в Конституцию через референдум всеми юристами однозначно фиксируется как нарушение норм Основного закона. В этом плане главное, считаю, не допустить, чтобы Конституция стала заложницей текущей конъюнктуры. Очень важно, чтобы сам процесс совершенствования Конституции происходил в условиях консенсуса, а не по принципу победитель — побежденный.

— Набирающее обороты противоборство между президентом и премьером плюс решение Верховной Рады по перевыборам киевского мэра — это свидетельство того, что президентская кампания де-факто стартовала. Как вы считаете, при каких условиях и обстоятельствах правительство может рассчитывать на то, что продержится до президентских выборов или все-таки мы можем оказаться и без Кабинета министров, и без действующего парламента?

— Независимо от фамилии, в данном случае мэра Киева, все должно выполняться в рамках действующего законодательства и правового поля. В законе есть четкая статья, которая говорит о том, что необходимо решение суда, подтверждающее незаконность действий мэра, и только после этого принимаются соответствующие решения, включая вопрос перевыборов. А мы сегодня наблюдаем политическую торговлю: вы нам решение о досрочных выборах мэра Киева, а мы вам поддержку при голосовании за закон о Кабинете министров. Это не государственная логика, не правовая, это — логика примитивной политической торговли, которая разрушает институты власти и углубляет правовой нигилизм. Решение парламента о досрочных выборах в Киеве — это прецедент, который может быть расширен на дальнейшие уровни — областные центры, города, поселки. Другими словами, это «ящик Пандоры», который открывают все шире и шире, а закрыть его будет очень сложно.

А что касается вопроса о судьбе правительства, то я, независимо от партийной расцветки Кабинета министров, всегда желаю ему работать как можно дольше, поскольку крайне важно, чтобы у правительства было время для реализации поставленных задач. Я не являюсь сторонником разрушающих, деструктивных действий, дестабилизирующих работу центрального органа исполнительной власти, потому что это правительство всей страны и об этом нельзя забывать. Но, с другой стороны, я не могу молчать, когда вижу: своими действиями правительство только усугубляет проблемы. Мы все должны понимать: чем дольше будет продолжаться такая система действий, тем больше развалин окажется на конечном этапе.

ВАЛЮТНЫЙ КОРИДОР ДОЛЖЕН БЫТЬ В РАМКАХ БЮДЖЕТА 2008 ГОДА

— Анатолий Кириллович, а каково ваше видение, в данном случае как президента УСПП, финансово-экономической стратегии в мире в целом и в Украине в частности? Мы все видим, как «валится» доллар по отношению к евро. С одной стороны, очевидно, что стабильность доллара в Украине обеспечивает экспортные поступления для наших экспортеров и бюджета в целом. С другой, привязка к доллару приводит к тому, что граждане тратят больше денег для покупки импортных, в основном европейских, товаров. И тут возникает дилемма: с одной стороны, государство должно защищать экспортеров, с другой стороны — граждан. Где золотая середина?

— Здесь следует, в первую очередь, отметить, что валютно-курсовая политика не может быть фактором какой-то кратковременной конъюнктуры. Дело в том, что о ревальвации гривни вспоминают в момент роста инфляционных рисков. Все мы помним 2005 год, когда была проведена искусственная ревальвация гривни, отчего пострадали как украинский экспорт, так и украинские граждане, которые в связи с низким уровнем доверия к финансово-банковской системе хранили свои долларовые сбережения дома. Тогда происходила ревальвация наряду с резким снижением уровня таможенных ставок, что в сумме привело к очень резкому росту негативного торгового сальдо. И тогда были периоды, когда темпы роста импорта в два-три раза превышали темпы роста экспорта. Поэтому надо делать выводы. Валютно-курсовая политика должна быть интегральным показателем. Это очень сложная работа на стыке, в том числе сотрудничества Национального банка и правительства. Я уверен, что в этом секторе нельзя допускать каких-либо одномоментных действий, связанных с тем, чтобы использовать фактор ревальвации гривни как один из главных методов снижения темпов инфляции или же попытки параллельно открыть таможенную границу для массового импорта.

— Допускаете ли вы, что валютно-курсовая политика Нацбанка может быть пересмотрена в виду изменения конъюнктуры на международных финансовых рынках?

— На международных финансовых рынках, безусловно, наблюдаются очень серьезные тенденции, которые, в первую очередь, сопровождаются влиянием кризиса ипотечной системы США. Но на сегодняшний день я уверен в том, что показателя 4,95 — 5,25, который зафиксирован на 2008 год, вполне достаточно для того, чтобы рыночными методами удержаться в валютном коридоре. Я думаю, что в ближайшем полугодии мы будем работать именно в таком варианте валютного коридора. В любом случае, дискуссия на эту тему должна вестись в достаточно узком кругу высококвалифицированных экспертов-профессионалов, и только после этого согласованное решение следует озвучивать публично. В противном случае это усиливает инфляционные ожидания, вызывает недоверие к стабильности финансовой системы и так далее. В итоге возникают ажиотаж и паника.

Автор: Беседовали Николай ЗАКРЕВСКИЙ, Елена МИРОШНИК, Наталья ЛАНЦЕВА, Наталия РОМАШОВА (подготовила)
Джерело: Газета "Киевские ведомости", № 56

Технологія Успіху

Партнери